Город женщин

Автор: admin - 31 Мар 2017

.

Для многих энтомологов нет занятия притягательнее, чем наблюдать за муравьями. Сидит такой энтомолог на раскладном стульчике у муравейника, приставив к глазам бинокль с насадными линзами, и часами сканирует поверхность гнезда, тщась проникнуть в муравьиные тайны. Чувства его при этом сродни тем, которые, вероятно, испытывал бы инопланетянин, изучая большой мегаполис с борта летающей тарелки. После таких бдений у муравейника возникает соблазн впрямую отождествить муравьиную семью с человеческим обществом.


Для тех, кто незнаком с муравьиным мегаполисом, заметим, что муравьи, которых мы часто видим у себя под ногами — это дамы, неспособные иметь детей. Зато дамы-роженицы (как и у других перепончатокрылых: ос, шмелей, пчел) являются вторичными гермафродитами и совмещают в одном лице функцию самки и самца. Таких важных персон в муравейнике содержится от нескольких до ста особей. Один раз оплодотворенная крылатым самцом-искусителем, дама после этого превращается в машину по производству яиц и уже не нуждается в помощи ухажера.

Обычно один раз в год в семье, в конце лета или в начале осени, появляются крылатые самцы и самки. Они в нетерпении ждут погожего, теплого дня, чтобы вырваться из мрачных катакомб гнезда, где прошли их детство и юность. Когда такой день настает они, рожденные для любви и полета, встают на крыло и роем поднимаются над ставшим ненавистным подземельем. Однако, познав прелесть первой любви, опускаются на грешную землю. Самцы, не в силах перенести обрушившегося на них счастья, гибнут, а самки мечутся повсюду, ища себе пристанище. Их ловят птицы и хищные насекомые, давят на асфальте городов прохожие. Те, кому повезет, выроют себе небольшую норку и, заделав вход, отгрызут себе крылья. После этого затворницы предадутся медитации, ощущая, как в недрах их организма развивается новая жизнь.
Самки, освободившись от бремени, тотчас начнут перебирать и облизывать крохотные яички, в которых зреют их отпрыски — будущая надежда и опора. По полгода могут не есть затворницы, при этом они расширяют свои подземные апартаменты — роют ходы, кормят выделениями своих желез прожорливых личинок. И все для того, чтобы, когда выйдут из куколок работницы, уже они поддерживали порядок в доме и заботились о своей мамаше.
Самка, вверив заботу о потомстве, добычу пищи и расширение жилища своим бесплодным дочерям, усиленно питается и производит множество новых яиц, так сказать, отдувается за весь муравейник. «Девочки», как скромные золушки (родные для своей мамаши), безропотно чистят, убирают, нянчат, охотятся, кормят, наблюдают за порядком, сторожат и даже не помышляют о замужестве. Они не имеют ни малейшего шанса выйти замуж.
Из года в год семья растет, пока наконец город женщин не достигает такой численности населения, что в нем начинают появляться крылатые «юноши» и «девушки». Участь вечных золушек предрешена. Обычно они начинают свою трудовую жизнь няньками, затем становятся кормилицами самки, строителями, переходят в касту добытчиков (фуражиров), а в конце жизненного пути становятся наблюдателями. «Девочки», соблюдая целебат, быстро стареют и незаметно превращаются в «старушек» (живут они обычно около года; в то же время плодоносящая самка может прожить и 20 лет). «Монахини» ревностно блюдут свои обязанности и не позволяют никому в своем окружении уклоняться от них.
Как считают ученые, муравьиный социум снимает с особи часть ее жизненных отправлений и направляет энергию подопечных в созидательное русло. Да видно, не было среди муравьев своего муравьиного Фрейда, который разъяснил бы потенциальным, но нереализованным самкам, что таким образом происходит сублимация. Говоря языком психоанализа, социум покусился на самое святое индивида — на его право любить и быть любимым. Муравьиное государство заставило работать нереализованных матерей, сделав из них подобие конвейера по производству новых поколений (заметим, поколений, состоящих из чужих отпрысков).
Прошедшую обучение и напившуюся сладких выделений своей матери рабочую особь можно смело выпускать за пределы муравейника в качестве добытчика (фуражира), не опасаясь, что по дороге ей вскружит голову какой-нибудь залетный ухажер. Что касается «мужчин», то для них вообще не нашлось место в сложной кастовой системе муравейника. Они и не родятся в женском монастыре. Солдаты, рабочие, царственные особы — все это женщины… В отличие от легендарных амазонок, убивавших своих детей мужского пола и воспитывающих только девочек, муравьиные амазонки расправляются с мужчинами в самом зародыше, не позволяя им даже появляться на свет.
У муравьев дамы бальзаковского возраста умеют производить потомство в неимоверных количествах — такое не снилось ни одной стерильной молодушке. Плодоносящие царицы заинтересованы в поддержании своей неимоверной плодовитости. Они словно понимают, что, до тех пор пока они обеспечивают муравейник молодым пополнением, в них нуждаются. Как только они перестанут выдавать на гора сотни яичек их жизнь окончится: их разорвут на части собственные дочери и съедят, как самое изысканное лакомство. В не меньшей степени царицы заинтересованы в том, чтобы дочки-падчерицы не ровен час не обрели способности сами заводить детей. Тогда вся отлаженная система может рухнуть. Впрочем, опасения во многом напрасные: крылатые самки и самцы появляются лишь тогда, когда наступит их черед, — не раньше.
Закодированные и зазомбированные падчерицы не развиваются в самок даже тогда, когда основательницы муравейника погибают. В этом случае город женщин приглашает варягов на правление и с не меньшим усердием принимается облизывать чужие яйца и воспитывать чужую молодежь, которая из них появляется. При этом нереализованные дамы не предпринимают попыток «раскодироваться» и сбросить с себя личину вечных золушек.
Каким же образом воздействует царица на своих дочерей-рабынь так, что они и не мечтают о свободе и любви? Царица вырабатывает крайне притягательный для своих потомков секрет, слизывая его с ее боков — молодые дочери напрочь забывают о своей женской доле. Гормональный статус их организмов изменяется: яичники дочерей дегенерируют и превращаются в ядовитые железы, наполненные муравьиной кислотой. Из миловидных «девочек» они превращаются в яростных фурий, готовых не жалея себя защищать благополучие и благосостояние своей матери и всего многочисленного семейства в целом.
Впрочем, у некоторых муравьев и рабочие могут откладывать яйца. Но сила служения общему дела так велика, что рабочие выкармливают ими царицу и молодых личинок. Эти неоплодотворенные яйца получили название «кормовые». В них большое количество желтка и они могут долго храниться, являясь запасом пищи для самки и личинок на черный день.
Муравьи постоянно «целуются», облизывают и чистят друг друга. Фрейд наверняка увидел бы здесь перверсии. Однако таким способом муравьи обмениваются информацией. В слюне растворены вещества, которые лучше всяких слов рассказывают о состоянии дел в семье. Изменение концентрации этих веществ изменяет поведение особей, влияет на физиологию, например воздействует на половую систему и делает «девочек» стерильными или, напротив, способствует ускоренному половому созреванию. Самка успешно управляет с помощью этих веществ-феромонов подопечными, не покидая своих чертогов, наподобие некоего древнего всесильного царя. Некоторые насекомые, например жуки — ломехуза и атемелес, — подражая муравьиным царицам, научились выделять вещества, похожие на феромоны самки. Муравьи-пьяницы слизывают эти выделения и позволяют жукам шататься по всему муравейнику; чем те и пользуются, беспрепятственно поедая муравьиные яйца и личинок.
У муравьев, как и у многих других общественных насекомых, коллективное пищеварение. Пища многократно передается из уст в уста, прежде чем окажется в желудке отдельно взятого муравья. Обслюнявленный кем-то кусочек насекомого или зерна для муравья гораздо притягательнее, чем свежая добыча. У некоторых муравьев даже существует особая каста хранителей пищи — «медовых бочек». Они накапливают сладкие выделения тлей или сок растений в своих зобиках, неимоверно раздуваются и служат «живыми консервами» на черный день.
Рабочие муравьи в основном питаются сладкими выделениями тлей, червецов, щитовок и некоторых цикадок. Для этого они регулярно выходят на «пастбища» и доят своих «коров». Муравьи защищают от врагов и оберегают своих кормилиц, строят для них крытые «коровники», а зимой укрывают от непогоды в своих жилищах. Однако самка предпочитает питаться «мясом». Для нее рабочие-охотники отлавливают живых или собирают мертвых насекомых. После этого рабочие-повара режут тело жертвы на кусочки, пережевывают их и кормят самку мясным фаршем. Молодых личинок муравьи нередко выкармливают «кормовыми яйцами», а взрослых личинок балуют кусочками «мяса».
По своей природе муравьи — хищники. Постятся в основном рабочие, но это не мешает им успешно охотиться и удовлетворять плотоядные аппетиты своей родительницы. Они весьма слаженно действуют в боевой обстановке, например под руководством бригадира, действуя сообща, охотятся на крупных кузнечиков. В тот момент, когда один или несколько муравьев, забравшись на спину кузнечику, мешают ему расправить крылья и взлететь, другие растягивают его ноги в разные стороны, не давая оттолкнуться ими от земли.
Если в гнезде несколько яйцекладущих цариц, они умело проводят демографическую политику — поедают яйца друг друга и тем самым препятствуют возникновению демографического взрыва. Кроме того, с помощью феромонов они снижают плодовитость друг друга. Поэтому рабочие стараются обслуживать цариц отдельно, чтобы они не сдерживали темпов прироста населения муравейника. Самки же с помощью феромонов воздействуют не только на других самок и рабочих, но и на яйца и личинок, препятствуя появлению из них крылатых. Поэтому рабочие регулярно прячут часть яиц от матерей (аналогичным образом действовала супруга легендарного Кроноса, поедавшего своих детей), либо перемещают самих матерей в нижние ярусы гнезда; при этом минимизируется, приближаясь к нулю, влияние цариц на яйца. Из этих яиц и развиваются крылатые, которым суждено познать любовь и стать основой новой семьи…
В 1911 году Вилером в отношении общественных насекомых выдвинута концепция «сверхорганизма». Сделано это в противовес антропоморфной концепции Бюхнера (1902) и Васманна (1906), которые отождествляли общину муравьев с человеческим обществом. Однако многие современные энтомологи не склонны доверять концепции «сверхорганизма». Так, А.А. Захаров считает, что трактовка семьи насекомых как аналога организма возникла из-за недостаточного знания их биологии. Как бы то ни было, у ученых вновь появился шанс увидеть в семье насекомых прототип человеческого общества, если не в настоящем, то хотя бы в будущем…

Комментарии закрыты.

На главную